boris_golovin


Борис Головин

Стихи


* * *
boris_golovin
Я окликнул себя во сне
из предбудущих дней, издалёка.
Это значит, я шёл по весне,
как слеза, сквозь небесное око.

И меня, как слезу, обрели
в золотой синеве, в благостыни.
Что с того, что в земной пыли
отражаю я небо поныне?

Это значит, что времени нет,
что не надобен паспорт небесный,
про который здесь тысячи лет
лгали в церкви и страшной, и тесной.

И сейчас я, как в детстве, проснусь,
чтоб смешаться с толпой под сурдинку.
Но туда – быть любимым – вернусь,
потому что запомнил тропинку.

2014

.
boris_golovin




           * * *
Должно быть, слишком много я ночей
глазел во тьму сквозь жизни затиханье,
и слишком часто был тогда ничей
с кружащими мне голову стихами,

что, мрака приобщившись, книгочей,
в мольбах о сне, как нищий о сезаме,
в людьми забытом прозреваю храме
среди прогорклых, гаснущих свечей.

Да, в темноте я вывел эти строчки,
боясь свихнуться, подбираясь к точке,
распавшееся бытие листая.

И выход, ясно видимый во тьме,
внушает мысль о клетке, о тюрьме,
в которой заперта людская стая.


                            2008. Auckland




Античная записка. 1994 год. Останкино
boris_golovin

(no subject)
boris_golovin
                                       * * *

                      Я в дырах времени застрял, и тяжело я
                      пил белый свет: безумное былое,
                      опять горчишь ты сладко на устах.
                      В краю цветов, где не нужны одежды,
                      мы боль познали, потеряв надежды
                      и плачущее яблоко в кустах.

                      Но знание сошло на нас как милость:
                      с небес, из рая, к нам звезда скатилась
                      и на ресницах дорогих блестит.
                      Безумное моё, прими за шалость
                      всё то, что, как во сне, со мной свершалось,
                      и чувствам возврати горючий стыд…

                                                              2011

Мой концерт на прошлой неделе. Одна из песен, любительская запись.
boris_golovin

Новая книга стихотворений. Путешествия души, вещность, время
boris_golovin

Продолжение книги "Жамэ". 2010. Каждый новый пост приближает к началу книги.

Книга "ПАЛЬТО НА ДВОИХ" 2009. находится ЗДЕСЬ


Борис Головин
"ЖАМЭ"
(БЫТОВЫЕ ЗАПИСКИ ИДИОТА)

книга стихотворений 2010 A.D.


Идиот (греч. idiotes) - букв. отдельный, частный человек. В древней Греции - человек, не принимавший участия в выборах, частное лицо.

           


             * * *

Ах, бабочка сонного рая,
сквозь пламенный зев бытия
впорхни же мне в душу, играя -
я знаю, что ты это я.

Отдай свои крылья. За это
получишь ночные глаза - 
сквозь них видишь вечное лето,
а утром их застит слеза.

Ах, нет! Не спеши! Эти крылья -
да как же они хороши! –
знакомы мне, и не забыл я
их треск на пороге души.

                  



         


.
boris_golovin



                                     ОБЛАКО В КОЖАНОМ ПАЛЬТО
                                                      

                                                                               Я люблю смотреть, как умирают дети.
                                                                                                                             В.В. Маяковский

                                                                               Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. 
                                                                               Безразличие к его памяти и его произведениям — преступление.
                                                                                                                             И.В. Сталин

Я русский бы выпорол только за то,
что на нём сочинял Маяковский.
Весь мир в зеркалах, и в лазурной извёстке
испачкан бел свет: в импозантном авто
по небу плевков и окурков летит
довольный собою, изящен чертовски,
отца всех народов пиит.

У здания с надписью: ОГПУ -
с табличкой, чуть ниже - ПОЭЗИИ - ловко
авто тормозит, и Асеев с винтовкой
встречает хозяина, тыча в толпу
прикладом, лупцуя за совесть и страх,
чтоб друг пролетариев и маршировки
шажищ не умерил размах.

Парадные двери ощерили пасть,
ждут фанаты, волнуясь, как море -
ревут стихоплёты, ругаясь и споря,
стишатами делятся всласть;
сквозь шестидесятников сложно пробиться -
автографа клянчат и в кадре запасть
всё силятся, вытянув лица.

В.В. входит в двери, в сладчайший уют:
там Агранов с братвою чубарой
под синим сидит абажуром с гитарой;
там жрут ананасы, там смачно жуют
эх! рябчиков, льют в стопари
коньяк спецпайковый, там режутся яро
в покер до самой зари.

(Их речи – весёлый и праведный суд.
С зарёй на работу уйдут).

Ах нет же, В. В. нынче занят, друзья -
обождут и коньяк, и картишки;
под Лениным вычистив смокинг парижский,
мигнув отражению в зеркале: "Я
ведь правда красивый?" – фуражку надев,
гламурный, идёт он, марая афишки
вечным пером в стае дев.

(Как противны знакомые лица!
Он в Политехнический мчится).

Там стихи его души чеканят в синяк,
чтоб ни время, ни мода не стёрли -
пусть крепит у проклятого мира на горле
заскорузлые пальцы бедняк!
Мы научим его, как смеяться и петь,
как мещанский повыдергать с корнем сорняк,
и как, тачку толкая, хрипеть.

(Гумилёва сегодня ведут убивать.
Набокову снится в Россию кровать).

Весь он в будущем, весь он - громовая речь:
сладко слову придумывать муки,
на рамцы его ставить и даже, со скуки,
папиросным окурком прижечь.
Весь он в будущем -  дум распрекрасных гонец:
вот он, в камень обряженный, вытащил руки
из карманов штанин, наконец.

(Речка. Вторая. Тифозная яма.
К ней по земле волокут Мандельштама).

В. В. на "Renault" серой масти летит
с милой Лилей по небу. И обмер,
ткнув клешнёй в козырёк, вышний опер.
Сельский пьяница видит, да не разглядит:
"Глянь-ка, антанабиль!" – Где? – "Да в небе, дурак!" -
"Не сыграть ли нам вечером в покер?"
Ночь на небо набросила мрак.

(Гвалт этапа. Собак злобный вой.
Бродского в ссылку уводит конвой).

                                                                       2010






.
boris_golovin




 

УТРЕННИЙ ШЁПОТ

"Ты не бил сам себя молотком по пальцам,
чтоб орать на бел свет: вóт моя Голгофа! -
Ведь таким, как ты, молодцам-скитальцам
и земля в небесах, и в алмазах эпоха".

Так мне Муза моя поутру шептала
в изголовье пахнущей розой постели,
мне на грудь головку склонив устало,
улыбаясь тому, о чём тут не пели.

                               26 мая 2011.  Port Moresby









ИГРА В КАРТЫ

Для чьих-то нужд себя пересмотрела
История: ей Ленского расстрела
с 9-мъ января отвратен вид.
Зато поспешно пишется икона,
и тот, кто в судный час чурался трона,
при всём параде вновь на нём сидит.

В мартирологе напустивши пыли,
товарищи Распутина забыли -
так пусть в семью вернётся благодать
и новым озаботимся киотом.
А Пуришкевича с Юсуповым - и кто там
из царских же? - анафеме предать!

Изобрази нам, богомаз, святого
Григория, на троне занятого,
на фоне бед народных и войны.
Представь нам лик умильный и достойный
в сиянье, в общем, как любил покойный -
спустив штаны.
______________________________

Но что-то в кулуарах не стакнулось,
профукалось и вкось переметнулось -
не по зубам бабло царёво им.
Вновь туз подвёл. Вновь отменили роды.
Базар задвинут в ящик. А расходы -
мы за ценой, как встарь, не постоим.


                                       2000 – 2010


 



.
boris_golovin

БЕССОННИЦА

Будешь ты спать или нет,
в книгу сбежав от Морфея?
Развеялась пляска планет.
Воздух дрожит, розовея.

Улица стала живее.
Бабочки, горя им нет,
вторглись к тебе в кабинет,
грёзу спугнув книгочея.

Всё ли проходит, дружок,
в жизни людей без остатка:
бред, неоплатный должок,

слово, лобзанье, повадка?
Ночь, как обломок весла
жизни твоей, утекла.

           2009, январь. Port Moresby







БЛОНДИНКА

                Les blondes sont...

Как мечты –
игрушка  бедняка,
так и ты
дуришь меня слегка.

Красоты
твоей сошла река
с высоты
небес - не с потолка

мне на бёдра. Но,
вздымая грудь,
так и знай: мы не в кино,

так будь
умницей – стремись и вверх и вниз,
ибо обоюден наш каприз.
                                
                           
2009

 



.
boris_golovin

 

НЕМНОГО ХОРОШО ИСПОРЧЕННОЙ СИМФОНИИ

Соскользнув за хрущобы, светило всё тянет резину,
от закатного света безвольный экстаз в голове.
Чуждый раб неволшебной лампы, бредёшь по Москве,
и сквозная печаль не являет твою рабыню.

Ты ушел бы сегодня за солнцем, желательно – в море,
и купаешься в будущем; но на крутом вираже,
вместо чаек, стрижи захлебнулись пронзительным sorry,
и сквозь матерный дым залетевшая в ум на стриже
мысль, прибитая сущим, топорщится в соре
тех, что мнишь в опостылых уже.

Здесь, в порту всех морей, там где Азия впала в Европу,
обе, выпав в осадок, судачат про жизнь на фарси.
Москвичи в сто раз лучше таджиков: пойди и спроси
у ближайшего дворника – он не пошлёт тебя в жопу.
"Как чиста и опрятна ты стала, Москва!" - не гаси
эту лампу, дай в рожу холопу.

Для чего тут разгуливал Герцен и взглядом Толстой
дырки в людях сверлил, Мандельштам щерил рот золотой?
Дорогие мои москвичи, сколько лая и звона
могут вынести уши поэта? Нехватка озона
или обморок времени шутят над древней Москвой,
чтоб расцвесть чудесам Церетели и песням Кобзона?

Лучший город земли верен фишке имперской своей:
за трагичную доблесть лубянских веков, за тщету,
за богатство в квадрате, за жлобство и за нищету,
он на пире отцов снова чаши лишил сыновей.

Как Матвеич по пьянке пророчествовал, хмелея:
"Побегут, побегут из Москвы, из Кремля-Мавзолея!"
Комиссар, мерседес покидая, о белогвардейце
напевает под нос, а Голицын патроны раздал,
Оболенский, что в Кане Христос, вновь наполнил бокал.
Так кому же нужна была эта отметка на сердце?

Грянет время: и глас возопит: "Поуехали, гады!"
И воскреснет Матвеич, без пропуска в Кремль взойдёт,
но не встретят провидца хлеб-солью ни стары, ни млады.
Возглашая стенам, что окончен великий поход,
он, в Царь-колокол руку просунув, таджика найдёт,
и, с рукою рука, они выйдут. Менты будут рады
славить новых двух русских и сами направятся в суд,
и, немного подумав, Матвеичу меч отдадут.

На Измайловской дуб в грязном парке облапал рябину,
мент прибил за что-то бомжа и оставил в траве.
Чуждый раб неволшебной лампы бредёт по Москве,
и сквозная печаль не являет его рабыню.

                                                22 июля, 2008



 

ХЛОПЬЯ СНЕГА В ОКНЕ

Мысли могут, будто вещи, мёрзнуть. Зимы в силах убаюкать сердце. В сонный дом пробраться ищет ветер –
душу застудить.

Фонари не спят в ночном полёте. За окном стремленье хлопьев снежных. Спит Москва, и прошлое уснуло.
Небо на замке.

Свет и мрак переплетают воздух. Время бьётся, осеняясь тайной,  в мокрых искрах, в чистоте забвенья.
Путь души впотьмах.

Некому промолвить в ночь: "Декабрь..," - жизнь свою назвав Сенекой снега, и умолкнуть в сумраке тишайшем.
Голос ни к чему.

                                                                           2006. Москва, Покровка




 

МЫ ЗАБЫВАЕМ ПРО ЧУЖУЮ ОСЕНЬ:
осень сидящего в клетке попугая,
бездомной собаки, памятника великому поэту,
кошелька, туфельки, крысы, немого кинематографа,
деревянной лестницы в саду у опрокинутого в пруд дворца,
неосуществимой мечты и родных деревьев,
осень далекой страны, где никогда не пришлось любить,
осень прочих кошельков, осень разметаемых ветром листьев,
непришедших писем, лесного ручья, скамьи в парке
и осень плачущего невидимыми слезами старика.

                   1985




 


.
boris_golovin
 


ГРИМАСА АРЛЕКИНА 

В невежестве души, печаль свою тая,
живу, не примирив противоречий света.
И голос мой в тени, как в яме, бытия,
мой непрощёный дар мне не сулит ответа.

И не пойму, зачем рискую дерзко я
и чистотой своей, и нежностью своею.
Я людям изменил, душой играя зря,
а за людей отдать, безбожный, не умею.

К чему они во мне искали некий свет?
но - тысячи прошли перед глазами разных -
они поймут, что я никчёмный жук, поэт,
в моих зрачках печаль мечтаний безобразных.

И там, где я смеюсь, там нужно плакать мне,
как одинок мой смех, когда весь мир так тесен! -
и звук моих шагов, как рама, в тишине
застыл - довольно жить в плену у тщетных песен.

Но должен вспомнить я волшебные слова,
чтоб рассказать о том, о чём не говорилось -
о! пусть тогда болит от счастья голова
и солнечным лучом струится жизни милость.







         * * *
Словно должен я был вдруг уснуть-умереть,
но, по горнему слову, оставлен я петь.

Не погасли в глазах золотые жуки,
ни шиповник, ни блеск человечьей реки.

Словно в новой мне жизни по новой страдать,
и, по горнему,- в старой родился опять.

Чтобы вновь, изумившись, я свет обнимал.
Велико удивленье, да я слишком мал.









.
boris_golovin

 
СОЛНЦЕ  АТЛАНТИКИ

Горящий шар вдавился в океан -
не зашипев, не расплескав ни капли,
и провалился в область нижних стран,
где кактусы расставлены. Уж так ли
был нужен свет на ближнем маяке
зажёгшийся с поспешностью? Ведь кстати
рукой дотронувшись (нечаянно) к руке
и твоему бедру в атласной юбке,
став капитаном в капитанской рубке,
я предложил покинуть этот брег:
всё стало чёрным - дюны, сосны, бег
поспешных мыслей (глупо молвить: дум)
и воздух сам, и океана шум.

А годом позже, в дальнем далеке,
на ярком взморье противоположном,
вдруг вспомнив, как о чём-то невозможном -
да – о тебе, я принял, словно дар,
взошедший в небо наш горящий шар. 





 
ELEPHANT JUMBO

Подрулив к супермаркету, увидел плакат
о сборе денег в пользу слона Джамбо,
который стар, одинок и страдает в зоопарке
без любимой подруги (с которой он даже еще не знаком).

Мне трудно представить, к чему слонам деньги,
однако я уверен (уж если продолжить речь про Джамбо),
что его можно считать величайшим существом
среди слонов и человеков.
Скажем, взять обыкновенных одиноких людей,
которые одиноки совсем не хуже, чем уважаемый Джамбо:
никто ведь не расклеивает про них
красивые печатные объявления на всю страну
в ярких местах вблизи супермаркетов
с призывом собрать деньги
в пользу их заурядного одиночества.

Я возвращаюсь к машине, которая приветствует меня
квитанцией на штраф за неправильную парковку,
заботливо подтиснутую под щётку дворника.
Эти деньги пригодятся для новой любви Джамбо.
                                                     
                                                    декабрь 2009 






    * * *
Я первый бродяга на свете.
За всех ушедших во тьму
я белый свет обниму.
Златых лучей кутерьму
поймаю я в сети -
за всех ушедших во тьму.

У нас на войне на прекрасной,
на этой вонючей войне,
не знают пощады, и не
надейся брести в стороне
тропой безопасной
на этой на грязной войне.

Здесь ангелы смерти и боли
и ангелы солнечных дней
запутались в схватке своей,
и нет их милей и родней -
и нет лучшей доли
для ангела солнечных дней.

На этой планете горючей
красивее ангелов нет
среди всех известных планет -
и здесь ты отыщешь ответ,
где хуже, где лучше.
Красивее ангелов нет.
 
                    Апрель 2009, Blenheim







СЕГОДНЯ НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ

Многие вещи, которые были нужны когда-то,
пропали, отыграв свои бравые песни,
как загулявшие рекруты, которых увели прочь под белы руки.
Никто их не видел вернувшимися со службы.

В который раз после бабушкиных похорон
не открывался - совсем не был нужен -
сундук, пахнущий цветами и слезами.
Никто из мальчиков не пронесёт на боку
трофейную офицерскую сумочку,
придерживая её за изысканный ремешок.
Куда пропал дружок моего детства? –
имя его стало ушедшей вещью.

Сегодня никто не вернулся домой -
просто пришли и курили.
Никто не забыл пообедать.
Не расхохотался от нечего делать.
Не видели крысу.
Никто не паковал купальники и полотенца,
чтобы уехать к морю.
Кажется, что никто не влюблялся
и не погибла ничья молодость
в этом мире целых и сломанных всяких вещей.
     
                                              1988




 


.
boris_golovin

 

              * * *
Я перессорился с журналами.
Во мне взбодрился херувим.
И с сирыми дружу, и с малыми,
с собаками, с мечтами шалыми.
Мой стих железный с причиндалами
для критики неуязвим.

Я тот, кто вдаль шагнул не в ногу.
Я не исправлюсь никогда.
Загородили мне дорогу
те, кто, нажив себе изжогу,
меня гнобили, недотрогу.
Я одинокая звезда.

Ну да, нельзя же им без хлеба!
(Я про своих редакторóв).
Пилюля горше, чем плацебо.
У них есть козыри: нэ трэба.
Им всё до лампочки, и небо
в алмазах портит змеям кровь.

Я отдал дань их постным взорам,
их похотливым рандеву,
партийным сходнякам и ссорам.
Так пусть стихи кропают хором,
расписывая по заборам.
Я на Парнасе проживу.
                                                           
                           
2005
 
 




      * * *
                        
"… если говорят "житейское море",
                            то ведь можно сказать "житейское небо"?
                                                               Наталья Хаткина

Воробей мне пропел про босую судьбу.
Мне бы воздуху твоего, воробей.
Я рукой своей лёгкой пожитки сгребу
и с тобой упорхну, воробей.

В пиджачке и в манишечке, как у тебя,
чей-то хлеб стану красть, воробей,
и, голодной душонкой весь мир невзлюбя,
я о жизни спою, воробей.

Заведу я подругу себе, воробей,
всё навру ей про небо и дом,
и в сердечко её никогда, воробей,
не вгляжусь кособоким зрачком.

Только к людям в окно запорхнув, воробей,
с тёмным пятнышком ветра во лбу,
я, быть может, отчаянный мой воробей,
напою им иную судьбу.

                                                 1983

 

 


.
boris_golovin

ИВАН ИВАНЫЧУ ХОТЕЛОСЬ ЗРЕЛИЩА

Иван Иванычу хотелось зрелища,
проснувшись давеча - о! дрожь о! муть -
как птица Феникс, он, восстав с похмелища,
решил свой жизненный поправить путь:

напился чаю он заместо водочки
(в испуге замерли в квартире родичи)
и, трезво выглядя, гордясь собой,
в экран уставился он, ах, в голубой.

А в телевизоре - квадрат Малевича,
там в телевизоре, с блатным квадратом
весь вечер давеча ругались матом,
квадрат Малевича с блатным квадратом.

Иван Иванович стал сам не свой:
в продмаг смотался он и водки выпил,
супруге новые два зуба выбил,
уснул с поникшею он в кресле головой.







CHANSONNETTE

Жизнь разберётся, кто есть кто:
кто в даль пешком, а кто в авто,
и пусть мой профиль не в ладах с державной бронзой –
я человек, и в этом всё -
не я придумал колесо
и не распахиваю двери перед бонзой.

Я знаю счастье быть собой:
пить брудершафт с самой судьбой,
бесплатно женщин целовать и петь бесплатно -
когда глядишь на них в упор,
на красоту долин и гор,
шутя обнимешь даже то, что необъятно.

И не какой-нибудь там гад,
когда я в силе и богат –
жизнь такова, что ждёшь прилива и отлива.
Ведь не всегда ж быть в славе нам,
отдавшись жизни, как волнам,
душа, как парус – и легка и прихотлива.

Я не крутой, я – золотой,
по четвергам почти святой,
пусть мне порою изменяет чувство меры:
я головой кругом верчу
и слишком многого хочу,
и ненавижу, если дни пусты и серы.

Пусть временами я побит
и полон вздорнейших обид –
воркуют дни мои, целуясь будто птицы.
Пусть дважды два сегодня пять,
ну, пусть не ладится опять,
я верю: завтра что-то новое случится.

И в этом мире ссор и драк
пусть дурака прибьет дурак,
но петь и глупости творить желаю всласть я.
Кто был счастливей, был умней, –
поэту вторит соловей.
А я скажу: мы завтра все умрём от счастья!

      




    * * *
Разбуди меня ночью
на пристани спящей земли.
Свет и радость пророча,
сквозь луну проплывут корабли.

Разбуди меня ночью,
мы в звёзды, как в море, уйдём,
и, слепые, воочью
увидим далёкий свой дом.

Ах, какая отрада
напиться живой темноты!
Сердцу станет преграда
смятенья рассудка, но ты –

разбуди меня ночью,
чтоб губы, разъявшись, нашли
шёпот, порванный в клочья
безжалостным ветром земли.

Разбуди, чтобы в небе
заброшенных райских полей
причастились мы неги
проснувшихся в счастье людей.

Чутких душ средоточью
откроется тьмы благодать.
Разбуди меня ночью,
чтоб дикие звёзды обнять
.
                                                        
                                     1983



.
boris_golovin

            * * *
В небе над Москвою, в вышине,
так что не увидишь ни в бинокль,
ни в кулак, ни в телескоп (во сне,
может, кто-то, испустивши вопль,
вдруг увидит) в головах народов
среди клякс, подтёков и разводов,
среди птичек, тучек и дождя,
между запятых, тире и точек,
между солнушком с луною, ни гвоздя,
ни прищепки даже не найдя –
сам собою держится крючочек,
мировых ветров презрев поток:
а на нём висят, чтоб было страшно,
с золотым околышем фуражка
(козырьком копируя восток),
да колючей проволки моток.

                                         2010
           




             * * *
Я не помнил, откуда я прилетел:
только там, где смыкаются веки,
я сквозь слёзы растаявший след разглядел,
я родился и жил в человеке.

И когда, пересилив и страх свой, и прах,
жизнью этой сумел я упиться,
вдруг сказал, что умею летать в небесах,
как звезда и как дикая птица.

Но нельзя было людям безумным назвать
эту тайну – немыслимо рано:
тут ещё не желают, как дети, играть
и за ратью проносится грубая рать,
и земля тут – напрасная рана.

Всё ж, когда мне не станет уже по плечу
улыбаться им, плакать над ними -
я тогда рассмеюсь и домой улечу,
а на гроб здесь поставят златую свечу,
воскричат в сладком воздухе имя.






            * * *
                       ".... y en la chaqueta una cuchara muerta." *
                                                          César Vallejo

Случилось как-то в поле, где-то в поле
под небом в журавлях, на вольной воле:
картошку извлекая из земли,
с молитвою святой перемежая
мат-перемат, средь клубней урожая
хохочущего воина нашли.

Где времена в дымах сражений веки
смежали гневно, где сбивали вехи,
любой ценой взыскуя срам побед –
всё пристальнее даль, всё ядовитей,
по щучьему велению событий
из прошлого в себя дороги нет.

Но божий дар, и божий вздор – всё шутка,
хохочет череп воина, и щука
дурной улыбки проплывает сквозь века;
зубастая, и лезет всё в бутылку,
и всё невмочь ей обуздать ухмылку,
всё хочется ей корчить дурака

в краю родном, где победивший плачет,
опалы ждёт, следы геройства прячет,
боясь прогневить вставших за спиной:
чтобы, из грязи в князи, в страшной давке
они, отдав команду, вышли в дамки – 
любой ценой, любой чужой ценой.

Ещё со школьных лет в глубинах ранца
таился жирный сумрак, и пространство
набухло, как вертящийся синяк.
Погоды бред, подверженный морозу –
одическая дань её склерозу,
и хохот черепа беззвучен, сир и наг.

__________________________
(исп. ) "… а в гимнастёрке нашли мёртвую ложку". Сесар Вальехо









.
boris_golovin

      
ЛАМПА ДИОГЕНА

Кто поэт, кто кумир вещих птиц,
рыб златых и бродяжьего ветра,
тот, кто крыльями рифмы и метра
будит эхо в чащобах страниц,
кто до времени прячет свой нрав,
будто в крепости, в библиотеке
и не платит, юродствуя, штраф
за пристрастье к сладчайшей утехе
огрызаться словами впопад
(но под видом случайности правой) -
тот, бесспорно, отправится в ад,
потому что на кой ему ляд
повстречаться с компанией бравой:

пусть жируют в блаженном раю
те, кому всё понятно на свете,
кто кичливо купается в Лете,
пустоту обнажая свою;
те, кто веруют так глубоко,
что душа прозияла как пропасть,
и чьё постное с виду брюшко
намекает, как лейбл, на кротость;
пусть вкушают в раю калачи
инквизиторы и палачи
(сыром в масле, в достатке и в лоске),
Гитлер, Сталин, поэт Маяковский
с оттопырившей рот папироской;
анархисты, империалисты,
террористы и постмодернисты,
коммунисты и прочие хваты,
консерваторы и демократы,
и футбольные, кстати, фанаты;
педерасты и жрицы любви,
ведьмы моды, вампиры TV
(недостоин я вашего лаю,
но поймите: добра ведь желаю);
и певцы комсомола с весною,
их дружки с их подругой косою,
патриоты и космополиты,
либералы, дурные пииты;
все кто лезут, в натуре, из кожи
записаться в гламурные рожи
(по Европам промчавшись галопом,
разве всех перечислишь тут скопом?).

Пусть они обретутся в раю
в золотой коммунальной квартире,
пусть там мочат друг друга в сортире,
окликаются в вечном строю.

Пусть в аду станет страшно просторно,
человечно, легко и задорно.
                                 
                                  
2010. Port Moresby






         * * *
В темноте обнажается только душа.
Вещи, мраком покрывшись, уходят в монахи.
Ты ко мне, после душа, скользнёшь из рубахи,
как ребёнок дыша.

И тогда в море ночи мерещится свет,
возвративший погибшую лодку к причалу,
и тогда мы друг друга найдём одичало
через тысячи лет.

И в сомкнувшемся мраке не станет беды,
ни кричащего яблока в древней траве, и
на песке зацелованной солнцем аллеи
будут влажны следы.

              2009






ЗАБЫЛИ НОТЫ

Наш дом - жилая гитара,
но мы разучились играть
и ноты забыли, пылится в шкафу
нотная наша тетрадь.
В гитаре томятся люди,
ни капли не удивлены,
они дымят сигаретой,
друг в дружку не влюблены.

Глаза подурнели без тайны -
ах, не улыбается рот,
и счастье походит на странный,
из пластика, бутерброд.
Зачем заселяли гитару,
прекрасную эту гитару,
гитару, гитару, гитару
в какой-то удачливый год?

О чём там, глумясь и кривляясь,
горланят в вечернем окне?
К чему эта грязь? Тараканы
стоят со свечой во сне.
Ведь завтра в окошко наше
бабочка к нам прилетит
и, как террористка блажная,
собой телевизор пронзит.

Зачем, проживая в гитаре,
сердито делили её,
зачем на серебряных струнах
развешивали бельё?
А где-то на севере диком
гармонь одиноко стоит,
ей снится: в пустыне далёкой
прекрасная песня звучит.
А где-то на западе диком
рояль одиноко бренчит...

                                                                                   1990- 2000



2006
В тот год, призвав на помощь всех святых,
ступив во мрак рывком последней воли,
идя ва-банк, шепча заветный стих
про долги наша, я, душою тих,
не чувствовал ни ужаса, ни боли,
познав такую человечью тьму,
в которой ни надежд, ни упований
средь мёртвых звёзд.… И вот, всё не пойму:
в том лабиринте лживых умолчаний -
чтó было мне огнём, где нет огня,
из ямы той - чтó вывело меня?
Отягощён я тьмою новых знаний.
Но может (рассудив при свете дня),
не чтó - а ктó? Полна душа мечтаний.







            * * *
                   "Думай обо мне как о служанке или принцессе,
                   попросту,  помни обо мне,
                    чтобы избежать ночного подполья…"
                              Из твоего неотправленного письма

“В полночных думах избеги томленья,
губителен мечтания недуг…”
Сегодня тщетны клятвы и моленья,
надтреснут и зеркален стрелок звук.


"Мечтания о будущем преступны", –
вдруг чудится мне шёпот из угла,
но пусто в комнате: мой образ смутный
раздвоен сном оконного стекла.

Что должен превозмочь в судьбе я ныне,
как расквитаться с чёрствостью ночей?
Обкраденные мысли по пустыне
бредут и тьму толкают, плача в ней.

От жалоб их слезливых нет отбою -
ведь с ними заодно осенний дождь.
И тот же голос шепчет мне: "С тобою
случится то, чего никак не ждёшь".

Как до утра дожить в ночи бездомной,
когда сломался воздух? Для чего,
свет не включая, в жизни неуёмной
мне пить кривого мрака неродство?

                                                                                    2006, Москва




КНИГА СТИХОВТОРЕНИЙ. 2009. (Книга разделена на три блока по причинам загруженности сервера)
boris_golovin

Борис Головин

 "ПАЛЬТО НА ДВОИХ"

2009 A.D.

Кто-нибудь когда-нибудь прочтет
и станет весь как первое утро в незнакомой стране.
 
                                                  В. В. Набоков. "Приглашение на казнь"

ДРУЗЬЯМ

Где остыло живое варево
из запутавшихся голов,
из расхристанных душ, из марева
века прошлого в патоке слов -

вы уехали, или умерли,
или просто сошли с ума,
и спустились такие сумерки,
что сбылись и сума, и тюрьма,

где жируют бездушные, подлые,
крохоборы, зануды, скопцы,
змеи явные и подколодные,
дети язвы, позора отцы.

Не страшась уж ни чёрта, ни ладана,
спутав даты календаря,
судят-рядят: рябого ли надобно
иль плешивого им царя?

Ну а те, кто судьбой нелепою
свято место исправно блюдут,
пахнут нефтью и пареной репою,
и в друзья меня всё зовут.

2007

Read more...Collapse )

.
boris_golovin

Борис Головин. "Пальто на двоих". Блок II


КУДА ВЕРНУЛСЯ ЭТОТ СНЕГ 

В убранстве козырбацком,
Со ямщиком-нахалом,
На иноходце хватском,
Под белым покрывалом –
Бореева кума,
Катит в санях Зима.

Г.Р. Державин

В светлом завтра не рай - но стерильное снежное поле,
где нет места предметам, где покой спиртуозных пустот –
там всегда хорошо! там новейших времён Геродот
не посмеет напомнить о пролитых кровях (пусть, что ли,
он в монахи уйдёт).
Но, как тушь по щеке (сколько ж водки ты выпила, дева?)
потекли тротуары солёные, тронулся люд,
то ль Европа на Азию чистое что-то надела,
то ли Азия прёт на Европу, как белый верблюд –
время выкрикнуть слово и дело.

На Москве снег не помнит родства, подвизаясь тут между
небом сталинских башен и дырою в ботфорте бомжа.
Чистоплотный, воздушный, он всё же вернулся, дрожа –
шитый белыми нитками снег, убеливший надежду.
Вдруг пропала межа
между прошлым и сущим, запутаны сны и границы –
это время, желая вздремнуть (прочь, языческий грек!)
наплывает, с церковкою древней, на спальню столицы.
Глянь в окно: в головах белый берег, в ногах – белый брег.
Свет мечты и последней больницы.

Что ж, всё будет, ну да, хорошо! – это значит всего лишь,
что всё будет как прежде. Но сегодня особый денёк:
в первый снег, скажем так, по-любому ты не одинок,
ты сегодня себе даже мыслить беспечно позволишь -
не свались только с ног.
В снежный день на Москве самый главный начальник – гаишник,
и не в небе авария: перебуровив ряды,
две машины всё утро (и в каждой, по виду, опричник)
выясняют кто круче, отбросив причину беды –
мерседесу подмяли наличник.

Легче помнить о будущем. Кончились летние гонки.
Механизм прозрачных часов возмутился, как встарь -
наполняется ватой бетонный неряшливый ларь.
Время вспять провернулось, но сломанный зуб шестерёнки
знает свой календарь.
Если вспомнить про всё, то с ума вдруг сойдут эти люди
и деревья в посконных рубахах, и кошка, и тот
карлик-бомж, раскопавший бутылку в помоечной груде.
Чем он схож с Геродотом? Да тем, чтоб без нужды бредёт
от болячки к любимой простуде.

2003

Read more...Collapse )

.
boris_golovin

Борис Головин. "Пальто на двоих". Блок III



ПРОЩАНИЕ С БОГИНЕЙ
            
              
элегия

И сон не в сон, когда вокруг весна.
Как мне уснуть, когда в моих потёмках,        
в глазах моих стоит вчерашний день,          
поломанные вещи предъявляя?                       
И вот, рискуя телом и рассудком,                   
живу, как слесарь, вышедший в наряд,          

дневные мысли путаю с ночными.                 
Цветы роняют  лепестки во тьму.                    
И не поймешь, где что и что к чему,              
пока при свете фар молоковоза                       
перелетает комната в пространстве,
и в раме, отъезжающей во мрак -            

смещение весны в ночное лето.                      
Я не заметил в этом беспорядке,                    
когда и как она в окно влетела -                  
светящаяся золотом, Нагая,
и, просквозив, переиначив воздух,                
вдруг обняла меня, как солнце утра,

и вновь пропала. Я не сплю всю ночь,
свечусь и меркну и живу без смысла,           
и коротаю время до рассвета.                          
Как вдруг я вспоминаю этот дом,
где с сыном со своим я прожил лето,
и тех людей, что даже за постой                    

с меня не взяли, не родные вовсе:                  
старик, старуха и тридцатилетний,                
никак не оженившийся верзила.                    
И дочь у них была. Но я ее
не знал уже. Она в семнадцать лет
вдруг посчитав себя совсем дурнушкой,       

оставив им на будущую память                            
мечты и слёзы, зеркало в осколках,
взяв кнут пастуший, в бане запершись,
повесилась. Предчувствием томимы,
её родные в этот звёздный вечер
смотрели телевизор (вечный Штирлиц!).

Мать первой всполошилась, да уж поздно,
пока они кричали и нашли,
пока они искали в огороде
там, где она весной цветы сажала.
Она уже обратно не пришла.
Пастушьего томительного лета

опять я вспомнил тишину и сон,
и вспомнил дом и горенку, в которой
боялся спать отдельно сын хозяев.
И как живут хозяева? сидит ли,
как прежде, на крыльце своём старик
затягиваясь горькой папиросой?

кому расскажет, как им доводилось
наесться на войне: чем их кормили
до наступленья или, скажем, после?
жива ль старуха? кто доит корову?
женился ли их сын косноязычный?
и как она? летает ли? смеется?

жива ли там, где, ласково играя,
трепещет свет? какая там погода?
Цветы роняют лепестки, я помню,
пастушья  тишина, свеченье лета
и облака, и пыльная дорога,
черёмуха и громкий телевизор,

и голоса сквозь пыльную листву;
увядшие цветы на грядке, блики
на листьях, на тропинке и на брёвнах,
осколки зеркала, и бабочки, и шмель,
и свет звезды, уже творящей утро,
и новый день, сводящий нас с ума.

1985

Read more...Collapse )

You are viewing boris_golovin